— Ты бы еще полк туда послал, капитан, — возмущенно перешла на «ты» Калина. — Мы же таким табуном всех фрицев на ноги поднимем. Добавь еще с десять штыков, так мы их попросту выбьем из села, и все тут.

— А что, может, взять и выбить, а, Глодов, Мальчевский? Ведь божественная мысль!

— Словом, так, генералиссимусы аустерлицкие, — решил взять на себя инициативу Мальчевский, — на тот берег пойдем я и боец Войтич.

— А еще — Арзамасцев, — вставила Калина.

— И ефрейтор Арзамасцев, — не задумываясь над тем, почему именно эта фамилия вдруг всплыла, подхватил Мальчевский. — На этом совет в Филях будем считать закрытым.

— Арзамасцева — отставить, — сурово возразил капитан.

— Но он сам как-то напрашивался сходить в деревню, — возразила Войтич.

— «Сходить в деревню» — это одно, сходить в разведку совершенно другое.

— Да пусть проветрится, бык-производитель колхозный, на ферме застоявшийся! — поддержал Калину младший сержант.

— Не готов он к разведке, и точка! — не стал Беркут объяснять свое нежелание соглашаться с кандидатурой Арзамасцева. — Пойдете вы, Мальчевский, вы, Войтич, но лишь потому, что вы — местная, и что таково ваше желание; а еще — лейтенант Кремнев, с двумя бойцами. Он все же «разведка», ему виднее, что там и к чему. Ночью пойдете. Сейчас туман, мороза почти не ощущается, а значит, снег под ногами скрипеть не будет. Это важно. Собак немцы давно перестреляли, луны, судя по всему, не предвидится. Идеальная «ночь разведчика». Ищук!

— Здесь я, — возник тот из-за ширмы.

— Лейтенанта Кремнева сюда.

Лейтенант находился неподалеку. Буквально через две-три минуты он уже стоял перед капитаном.

— …Особое внимание обратить на огневые точки противника, на орудия и танкетки, — продолжил Беркут инструктаж уже в его присутствии. — Но, главное, попытайтесь взять языка.